СЕРГЕЕВ. Ну, грешен. Каюсь.

ПТИЦЫНА. Этим и берешь меня - люблю, когда каются. Хитер ты, Лев Иванович. Но спасает тебя другое - руки золотые. Цены бы тебе не было, если бы в начальники не рвался. Тут, на третьем этаже, твое место. И академиком уже был бы, да голову забиваешь не наукой, а взаимоотношениями с разными чинами. А их ох как много! Да и сменяются быстро.

СЕРГЕЕВ. Что-то вас на философию потянуло, Лидия Степановна!

ПТИЦЫНА. Притомилась, а потому ворчливой становлюсь.

АННА ПЕТРОВНА. Так я останусь... Я не очень устала.

ПТИЦЫНА. Справлюсь. Отдыхайте. Да и девочки мне помогут. Кстати, их три было... Где же еще одна?

ЛЮБОВЬ. Надежды нет. Уехала.

СЕРГЕЕВ. Как уехала?

ЛЮБОВЬ. Ночью собралась. Сказала: "Не могу!" - И на вокзал.

ПТИЦЫНА. Облучения что ли испугалась?

ЛЮБОВЬ. Да, говорит, мне еще рожать, а тут...

ПТИЦЫНА. А ты чего же? Рожать не будешь, что ли?

ЛЮБОВЬ. Буду.

ПТИЦЫНА. Почему же осталась?

ЛЮБОВЬ. Надо кому-то.

СЕРГЕЕВ. С этой Надеждой я разберусь. У меня все ее документы. Напишу ее начальству.

ПТИЦЫНА. "На-пи-шу". Не хватило у девочки мужества. Хорошо, что уехала. Раз уж испугалась... Жизнь не порти ей... Страх, он как ржавчина, разъедает быстро. (Вере и Любе) так что, дочки, если боитесь, поезжайте. Справимся и без вас. (Сергееву) и держать, а тем более грозить им не надо. Радиация-то - штука действительно страшная. Кого хочешь напугает. Меня, да и тебя тоже пугала, но мы об этом забыли, а потому и работаем здесь... Пойму вас, дочки, если сбежите.

БЕССМЕРТНЫЙ. (Высовывается). Надежда сбежала... Исчезла... Испарилась... Оставила нас... Как же нам без Надежды?!